Мария Орлова

Двадцать пять первоклашек. И одинаковые рисунки

27 сентября 2026

Об учительнице начальных классов в Твери, чьи первоклашки рисуют пап «на границе», и о муже, поднятом в новой волне. У меня в классе двадцать пять первоклашек, и на первых уроках рисования я стала замечать одно и то же. Один рисует папу большими зелёными штрихами — это форма. Другая говорит, что папа скоро приедет, посмотрит на её оценки и всё поймёт, и заглядывает мне в глаза: соглашусь ли я. Третий рисует просто дом, без человека рядом — и молчит, потому что дома взрослые говорят вполголоса. Я и сама теперь так живу. Моего Диму подняли три недели назад — по повестке, в этой новой волне, и перекинули к польской границе, туда, куда сейчас гонят всех. С тех пор — два коротких голосовых и тишина. И я, взрослая женщина, учительница с двадцатилетним стажем, ловлю себя на том же, что мои первоклашки: держу телефон под тетрадью с планом урока и жду, что он «скоро приедет». Раньше я про такое читала и думала: это где-то там, чужая беда. Теперь это моя учительская. И, как выяснилось, не только моя: женщины пишут одно и то же. У одной молчит муж, поднятый в ту же волну. У другой — сын. У третьей пришло сухое уведомление, а дальше — пустота и вечное «ждите». Мы не просим невозможного и никаких военных тайн. Мы хотим самого простого — знать, что с теми, кого забрали буквально позавчера, и не собирать эту правду по крупицам через чужих людей и телеграм-каналы. Я не умею писать громко. Я умею то, что каждый день делаю в классе: не оставлять человека одного с его страхом, даже если он не поднимает руку. Если вашего тоже подняли в эту волну и телефон замолчал — напишите нам. Не обязательно быть сильной и не обязательно сегодня. Мы рядом. — Мария