Татьяна Никитина

Похоронили в августе. До сих пор не знает, где и как

27 сентября 2026

О коллеге с почты в Пскове, похоронившей сына в августе, и о том, почему матери месяцами ходят по кабинетам за одним ответом. Я не мать погибшего. У меня зять в этой волне на фронте, и когда он молчит дольше обычного, вся семья вечером сидит вокруг телефона моей дочери. Но за последние месяцы я слишком много слышала от женщин, которым уже некого ждать. Со мной за окошком двадцать восемь лет проработала одна женщина. Тихая, вежливая, всех клиентов помнила по имени. Сына хоронили в конце августа. На отпевании — правильные слова: долг, честь, воинская обязанность. Люди разошлись, и она осталась одна со своими вопросами. Позвонили из части: погиб при выполнении задачи. Где именно? Ответа нет. Когда? «Уточняется». Кто был рядом? «Информация проверяется». А за четыре дня до этого сказали, что просто нет связи. Прошёл месяц. Второй. Сначала обещали разобраться, потом — «ждите документы», теперь — «оформляется у нас в отделе кадров». Личные вещи не вернули до сих пор. И это не одна такая история — на почту ко мне приходят разные женщины, но история у них последнее время удивительно похожая. Молодые пусть спорят в интернете, кто прав и кто виноват. Я скажу проще. Если женщина похоронила сына, она не должна три месяца выпрашивать, как именно он погиб. В бумагах — фамилия, звание, номер части, дата, «погиб при выполнении боевой задачи». А мать помнит не номер части. Она помнит, каким он был в первый школьный день и какие пельмени он лепил сам, специально для неё. Если человека называют героем, уважение к нему не заканчивается на поминках. Уважение — это по-человечески поговорить с матерью, вернуть вещи, ответить на вопросы. А не прятаться за «информация уточняется». Я женщина немолодая, пустых слов не терплю. Ничего громкого не жду. Но пока это происходит рядом со мной, за соседним окошком, молчать не буду. Эту женщину одну не оставлю — и вас, если у вас то же самое, тоже. Приходите к нам, вместе легче. — Татьяна