Медсестра родильного отделения из Череповца — о сыне-первогодке, которого забрали в новой волне, и о его пальцах после первого выхода.

Он живой. Я всё ещё не понимаю, как это возможно.

Я двадцать пять лет медсестра. Работаю в родильном отделении: у меня руки помнят, как обхватывать новорождённого — и как обхватывать руку роженицы, которой страшно. Я знаю, как выглядит обморожение. Всё равно к тому, что увижу его на пальцах собственного Антона, готова не была.

Три недели назад его подняли этой волной и перекинули к польской границе, туда, куда сейчас гонят всех. Первый выход. Про него я узнала только из чата, где сидят такие же матери из части — раньше, чем мне позвонили. Он выбрался сам, никто за ним не пришёл.

Позвонил через сутки. Голос — как у мальчика лет двенадцати, когда возвращался из первого похода и не хотел признаваться, что промок. Про раны говорил в общих словах, берёг меня. Но перчатки он снял только через два дня, когда медики в тылу заставили. Три пальца на правой руке — под большим вопросом.

Я всё повторяю про себя одно. Его покалечил не враг. Его покалечил холод и то, что мальчиков погнали в наступление в тонких перчатках, без запасных, без сушилки, без нормального привала. Кто расписывался за это снаряжение? Кто хоть раз спросил, что у них в вещмешках? Никто из тех, кто сегодня говорит про «выполнение задачи».

Я про такое читала — про давние войны, в учебниках. Думала, это осталось в тех учебниках. Теперь это пальцы моего сына, сегодня, на этом фронте. Хирург в тылу говорит осторожно: «возможно, сохраним». А со мной остаётся вопрос, на который не отвечает никто.

Пишу не для того, чтобы кого-то опорочить. Антон свой долг выполнил и вернулся сам, когда о нём забыли. Пишу, потому что знаю: такие звонки на этой неделе получила не только я. И потому что молчание сейчас работает только на тех, кто отправил наших мальчиков без самого простого.

Если вашего тоже забрали в эту волну и он вернулся с обморожением — или пишет о таком же — не молчите. Как медсестра подскажу, как правильно оформить травму, куда её фиксировать, что писать в военно-медицинскую комиссию. Как мать просто выслушаю. Напишите мне сюда или на «Ждём Вас».

— Анна

Наших сыновей надо укрывать, а не только вспоминать.

Основано на реальной истории, которой с нами поделились.